«Станкостроение — основа технологического суверенитета».
Сегодня станкостроение всё чаще называют основой технологического суверенитета. Почему, на ваш взгляд, именно эта отрасль во многом определяет устойчивость экономики страны?
Станкостроение, по сути, хребет промышленности. Потому что станки и средства производства — это то, на чём производится вся остальная продукция: от оборонной и авиационной до транспорта, энергетики
и потребительской продукции. Если у страны нет своей базы средств производства, она становится уязвимой даже там, где всё хорошо с конечным продуктом. Поэтому сегодня государство и выделяет тему станкостроения в отдельный контур с помощью федеральных инициатив и национального проекта «Средства производства и автоматизации». Ключевая задача сейчас — обеспечить предприятия высокотехнологичными станками и оборудованием, совершенствовать роботизацию и, что важно, развивать науку и кадры под эту повестку.
Если смотреть на ситуацию честно, какие проблемы в станкоинструментальной отрасли сегодня вы считаете самыми острыми и принципиальными?
Если говорить честно, болевых точек несколько, и они связаны между собой. Первое — критическая зависимость по ряду позиций. Это продукция, которая нужна промышленности, но пока либо не производятся в стране, либо не подходит по качеству, серийности или сервису. Второе — разрыв между наукой и производством. Пока это остаётся системной проблемой: заказчик не всегда понимает возможности науки и производителей, наука не всегда погружена в задачу, а внедрение часто отсутствует. Третье, вытекающее из предыдущего пункта, кадры: инженеры, технологи, конструкторы, сервисные специалисты. Причём речь не о количестве дипломов, а о компетенциях и реальной готовности к цеху.
Что ГЦК уже делает сегодня для решения этих проблем и какую практическую пользу предприятия должны почувствовать от его работы в ближайшей перспективе?
Несмотря на отсутствие собственных производственных площадей, на сегодняшний день совместно с индустриальным партнером ведется производство некоторых опытных образцов. ГЦК создавался как инструмент решения задач стратегии развития станкостроения до 2035 года. Наша базовая роль — предоставить промышленности компетенции для производства высокотехнологичного оборудования.
Если говорить про то, что делаем уже сейчас:
• мы комплектуем конструкторское бюро, которое ведет разработку и сопровождение новых решений;
• идет проектирование и запуск производства, на котором будут изготавливаться опытные образцы спроектированного оборудования;
• выстраиваем ГЦК как площадку кооперации: объединяем предприятия, заказчиков и научную среду, развиваем обмен отраслевыми данными и аналитикой, проводим «Дни заказчика», где заказчик, производитель и наука начинают говорить на одном языке.
Практическая польза для предприятий здесь простая: сокращение дистанции от "мы понимаем проблему" до "у нас есть проект, прототип, внедрение, сервисная поддержка и подготовленные люди". Уже в ближайшей перспективе предприятия получат понятную «точку входа»: куда прийти с задачей/проблемой и получить маршрут решения, а не круг согласований. Я видел много ситуаций, когда красивые концепции не доходят до производства, поэтому здесь принцип один: ценность ГЦК определяется тем, насколько быстро и точно отрасль получает работающие решения.
Вокруг импортозамещения много громких формулировок. Что, по-вашему, уже можно назвать реальным результатом, а что пока остаётся задачей на будущее?
Реальный результат начинается там, где импортозамещение перестаёт быть формальным копированием и галочкой на бумаге, а становится работающим решением в производстве: со стабильным качеством, понятными сроками, сервисом и ответственностью. Это важный сдвиг, который сейчас происходит. Но есть и зона, где работа требует компетенций: это высокотехнологичные, сложные и точные решения, где важны не только «железо», но и технологическая культура: конструкторская школа, испытания, доводка, технологичность производства, а также кооперация по компонентам. Поэтому быстрых чудес тут не бывает — здесь нужна планомерная инженерная работа и полноценный цикл от идеи до серийного производства.
Вы не раз говорили о важности связки науки, образования и производства. Где сегодня проходит главный разрыв между ними и какой должна быть рабочая модель взаимодействия, чтобы она давала отрасли не формальный, а реальный результат?
Ключевая проблема — отсутствие твёрдых устойчивых связей между наукой и производством. И это не вопрос желания, а вопрос механики: кто формулирует задачу, кто отвечает за результат, где делается прототип, где проходят испытания, кто берёт на себя внедрение. Сколько существует станкостроение, столько идут разговоры о том, что не хватает связи науки с производством. Сегодня заказчики не всегда имеют полную информацию о возможностях производителей, номенклатуре выпускаемых ими товаров.
ГЦК как раз и становится той площадкой, которая будет объединять реальный сектор экономики и научное сообщество. То есть не разговор «наука отдельно — производство отдельно», а общий проект с ответственностью и результатом.
Что должно измениться, чтобы работа в станкостроении воспринималась молодыми специалистами как престижная, современная и перспективная?
Здесь нет одного магического ответа. Молодежь пойдет туда, где есть одновременно современные условия работы, понятная профессиональная траектория и ощущение, что ты занимаешься реальным делом. В случае станкостроения ты понимаешь, что приходишь в отрасль, которая напрямую определяет устойчивость промышленности и всей страны. Условия — это современные лаборатории, цифровые инструменты, нормальная инженерная культура, наставничество и работа на реальных проектах. Траектория — это понятный путь: стажировка, проект, команда, рост компетенций, достойные условия. Мы в ГЦК как раз и видим одним из ключевых направлений подготовку новых инженеров и специалистов, чтобы они приходили не в теорию, а в живую отраслевую практику. И важный момент: престиж формируется не плакатами, а тем, что молодой специалист видит — его труд нужен, он растет, он делает результат, который можно потрогать руками.
Каким вы видите будущее российской станкоинструментальной отрасли в горизонте ближайших пяти лет?
Если говорить реалистично, через 5 лет отрасль должна быть в точке, где мы не догоняем на словах, а планомерно закрываем критические позиции и укрепляем полный цикл — от разработки до внедрения критически востребованного оборудования. Я бы мерил это тремя понятными признаками:
1. появляется портфель отечественных решений, которые реально работают на предприятиях;
2. выстраивается кооперация: заказчики, производители, наука и образование перестают существовать отдельно;
3. растет и качество, и численность инженерных команд, которые способны делать сложные вещи, а не только обслуживать чужие решения.
И отдельно: такие большие проекты, как ГЦК, по плану развиваются вдолгую — с формированием научно-производственных лабораторий и инфраструктуры, которая становится ядром отраслевой экосистемы.
Источник: Журнал «Стальной резерв»
Станкостроение, по сути, хребет промышленности. Потому что станки и средства производства — это то, на чём производится вся остальная продукция: от оборонной и авиационной до транспорта, энергетики
и потребительской продукции. Если у страны нет своей базы средств производства, она становится уязвимой даже там, где всё хорошо с конечным продуктом. Поэтому сегодня государство и выделяет тему станкостроения в отдельный контур с помощью федеральных инициатив и национального проекта «Средства производства и автоматизации». Ключевая задача сейчас — обеспечить предприятия высокотехнологичными станками и оборудованием, совершенствовать роботизацию и, что важно, развивать науку и кадры под эту повестку.
Если смотреть на ситуацию честно, какие проблемы в станкоинструментальной отрасли сегодня вы считаете самыми острыми и принципиальными?
Если говорить честно, болевых точек несколько, и они связаны между собой. Первое — критическая зависимость по ряду позиций. Это продукция, которая нужна промышленности, но пока либо не производятся в стране, либо не подходит по качеству, серийности или сервису. Второе — разрыв между наукой и производством. Пока это остаётся системной проблемой: заказчик не всегда понимает возможности науки и производителей, наука не всегда погружена в задачу, а внедрение часто отсутствует. Третье, вытекающее из предыдущего пункта, кадры: инженеры, технологи, конструкторы, сервисные специалисты. Причём речь не о количестве дипломов, а о компетенциях и реальной готовности к цеху.
Что ГЦК уже делает сегодня для решения этих проблем и какую практическую пользу предприятия должны почувствовать от его работы в ближайшей перспективе?
Несмотря на отсутствие собственных производственных площадей, на сегодняшний день совместно с индустриальным партнером ведется производство некоторых опытных образцов. ГЦК создавался как инструмент решения задач стратегии развития станкостроения до 2035 года. Наша базовая роль — предоставить промышленности компетенции для производства высокотехнологичного оборудования.
Если говорить про то, что делаем уже сейчас:
• мы комплектуем конструкторское бюро, которое ведет разработку и сопровождение новых решений;
• идет проектирование и запуск производства, на котором будут изготавливаться опытные образцы спроектированного оборудования;
• выстраиваем ГЦК как площадку кооперации: объединяем предприятия, заказчиков и научную среду, развиваем обмен отраслевыми данными и аналитикой, проводим «Дни заказчика», где заказчик, производитель и наука начинают говорить на одном языке.
Практическая польза для предприятий здесь простая: сокращение дистанции от "мы понимаем проблему" до "у нас есть проект, прототип, внедрение, сервисная поддержка и подготовленные люди". Уже в ближайшей перспективе предприятия получат понятную «точку входа»: куда прийти с задачей/проблемой и получить маршрут решения, а не круг согласований. Я видел много ситуаций, когда красивые концепции не доходят до производства, поэтому здесь принцип один: ценность ГЦК определяется тем, насколько быстро и точно отрасль получает работающие решения.
Вокруг импортозамещения много громких формулировок. Что, по-вашему, уже можно назвать реальным результатом, а что пока остаётся задачей на будущее?
Реальный результат начинается там, где импортозамещение перестаёт быть формальным копированием и галочкой на бумаге, а становится работающим решением в производстве: со стабильным качеством, понятными сроками, сервисом и ответственностью. Это важный сдвиг, который сейчас происходит. Но есть и зона, где работа требует компетенций: это высокотехнологичные, сложные и точные решения, где важны не только «железо», но и технологическая культура: конструкторская школа, испытания, доводка, технологичность производства, а также кооперация по компонентам. Поэтому быстрых чудес тут не бывает — здесь нужна планомерная инженерная работа и полноценный цикл от идеи до серийного производства.
Вы не раз говорили о важности связки науки, образования и производства. Где сегодня проходит главный разрыв между ними и какой должна быть рабочая модель взаимодействия, чтобы она давала отрасли не формальный, а реальный результат?
Ключевая проблема — отсутствие твёрдых устойчивых связей между наукой и производством. И это не вопрос желания, а вопрос механики: кто формулирует задачу, кто отвечает за результат, где делается прототип, где проходят испытания, кто берёт на себя внедрение. Сколько существует станкостроение, столько идут разговоры о том, что не хватает связи науки с производством. Сегодня заказчики не всегда имеют полную информацию о возможностях производителей, номенклатуре выпускаемых ими товаров.
ГЦК как раз и становится той площадкой, которая будет объединять реальный сектор экономики и научное сообщество. То есть не разговор «наука отдельно — производство отдельно», а общий проект с ответственностью и результатом.
Что должно измениться, чтобы работа в станкостроении воспринималась молодыми специалистами как престижная, современная и перспективная?
Здесь нет одного магического ответа. Молодежь пойдет туда, где есть одновременно современные условия работы, понятная профессиональная траектория и ощущение, что ты занимаешься реальным делом. В случае станкостроения ты понимаешь, что приходишь в отрасль, которая напрямую определяет устойчивость промышленности и всей страны. Условия — это современные лаборатории, цифровые инструменты, нормальная инженерная культура, наставничество и работа на реальных проектах. Траектория — это понятный путь: стажировка, проект, команда, рост компетенций, достойные условия. Мы в ГЦК как раз и видим одним из ключевых направлений подготовку новых инженеров и специалистов, чтобы они приходили не в теорию, а в живую отраслевую практику. И важный момент: престиж формируется не плакатами, а тем, что молодой специалист видит — его труд нужен, он растет, он делает результат, который можно потрогать руками.
Каким вы видите будущее российской станкоинструментальной отрасли в горизонте ближайших пяти лет?
Если говорить реалистично, через 5 лет отрасль должна быть в точке, где мы не догоняем на словах, а планомерно закрываем критические позиции и укрепляем полный цикл — от разработки до внедрения критически востребованного оборудования. Я бы мерил это тремя понятными признаками:
1. появляется портфель отечественных решений, которые реально работают на предприятиях;
2. выстраивается кооперация: заказчики, производители, наука и образование перестают существовать отдельно;
3. растет и качество, и численность инженерных команд, которые способны делать сложные вещи, а не только обслуживать чужие решения.
И отдельно: такие большие проекты, как ГЦК, по плану развиваются вдолгую — с формированием научно-производственных лабораторий и инфраструктуры, которая становится ядром отраслевой экосистемы.
Источник: Журнал «Стальной резерв»